Висит колокольчик на ржавой струне —
Его музыкант одевал осторожно,
Стараясь открыть свою тайну луне…
А может быть златый повесил нарочно?

И вот однооким седым фонарем
Любуется малый звонарь с изумленьем:
Лучами играет, как ветка с огнем,
И жаждет звенеть с хоровым дуновеньем.

Его всё смущает и будто зовет
Звучать в этом мире прохладном, нетленном,
Но с ним почему-то струна не поет:
Быть может старуха уснула надменно?

Но он, златогласый, — живее живых,
Сейчас как взорвется бушующим альтом:
Пройдет сквозь столетья гласами былых
И сквозь дни и ночи проделает сальто.

И вот затрясло на жеманной струне
Ветрами, гулящими в пьяном бреду,
И он покоряясь холодной луне,
Хотел бы запеть… Но!  Не мог, на беду…

Он как ни старался хоть нотку швырнуть —
Ни слова, ни звона, дыхания нет.
Струна посмотрела. Решила вздохнуть.
Пилой проскрипела: «Ты нем с детских лет»…

И не зарыдать… Лишь смотреть в бесконечность
И спать в хрепоте обнаженной струны.
Пришел музыкант: начертил слово «Вечность»
На желтом мальберте поникшей луны.

19.07.11

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 × 3 =