…и прошел этаж нижний – был потерян Всевышний.
Я пытался быть выше?
Не добрался до крыши.
Мы друг другу не пишем. Этот бог – никудышный.
Он не то, что не слышит… Не моргает, не дышит.
Я кричу ему: «Отче, урони свои очи
На того, кто порочен, обречен, обесточен».
Но у Отче нет мочи разгребать наши ночи –
Он характером прочен, у него полномочья.
Только я вот страдаю. Отрекаюсь от рая.
Призываю. Взираю на того, кто с окраин
Поднебесья стирает все иллюзии, грани.
Говорят, что в Коране мы – такие же твари.
И во что падшим верить? Как тропу свою мерить?
Я готов жать и сеять… но к чему лицемерить,
Если мира картина – не пейзаж… Паутина!
Мы застряли в ней. Тина прям под горло, скотина!
Нажрались, нахлебались. Безуспешно менялись.
Говорят, развивались… свежим лбом разбиваясь!
И ни смысла, ни шага. Нас мотало по Прагам,
По Парижам, Рейхстагам, по забытым ГУЛагам.
Но ни разу до сути не доехали люди,
Не доплыли. В валюте до сих пор судьбы мутим.
И кого здесь осудят?! Не мечтайте о чуде:
В повседневном этюде мы – все жертвы на блюде.
В общем, нет здесь морали. Что могли, замарали.
На друг друга орали. Безответно взирали.
Убивали. Стирали. В бога камни кидали.
А потом все гадали, на кого ж нападали?!
Все мосты, все медали, все заветные дали
Мы задаром раздали, то есть просто продали.
Вы, конечно, устали.
Вас, конечно, достали.
Я – не Ленин, не Сталин, но, поверьте, отстали.

19.12.2017