Ему казалось, она отличается от всех остальных.
Другие были как расплывчатые синеватые покойницы, бесшумно скользящие по офисному пространству, только изредка обретая ясные очертания – тогда он видел их близорукие глаза и опавшие, грустные щеки.
А эту девушку Митя заметил сразу. Воздух вокруг нее уплотнялся, контуры сохраняли ясность. Она сидела, сгорбившись, и составляла налоговый отчет на вмененный доход для отдельных видов деятельности. На пальце, которым она колотила по клавише Enter, торчал обкусанный розовый ноготь. Она была живая и очень нервничала.
Девушку звали Таля. Она не слишком гордилась редким именем, потому что назвали ее в честь шахматиста Михаила Таля. Это было страшной семейной тайной. Она рассказала только ему. На самом деле ей повезло. А то ведь могли назвать Капабланкой. Капабланка Сергеевна Смирнова. Как жить тогда? А Таля – нормально. Похоже на «Таня».
- Аську установи, – сказала она ему в тот день.
Он установил. Днем они вместе спустились в столовую и радостно сожрали по супу грибному с лапшой и чаю в индивидуальной упаковке с сахаром. Он сказал, это сплошная вода, а она ответила, что хочет на море.
Вечером по аське пришло сообщение: «Ты клевый.»
Он ответил: «Ты тоже.»
Таля написала: «Мне скучно.»
Он ответил: «Приходи на сеновал.»
Митя только что стал свободен, а Таля была замужем за двухкомнатной квартирой в центре города.
Мегаплан состоял в том, чтобы изменить сразу все.
- Нам нужен чейндж, – так она сказала, смеясь.
- Еще как нужен, – согласился он.
- У нас ведь есть шансы? – с надеждой спросила она.
- Не может быть, чтобы не было, – уверенно ответил он.
В отличие от нее, Митя был человеком из ниоткуда. В зеркале он сам вряд ли сумел бы выделить себя из десяти сотрудников фирмы. Черный костюм, короткая стрижка, правильные черты лица, пустые глаза, бодрящая корпоративная улыбка. Одно его выдавало – торчащие уши. Такие уши не бывают у роботов, потому что это нарушение заводских стандартов.
По вечерам они ездили к Тале и смотрели кино. Посмотрев «Дорогу перемен», они решили, что у них-то, в отличие от героев Кейт и Лео, все получится.
Подруга Тали полгода назад уехала в Индонезию, бросив семью и квартиру, и с тех пор исправно вывешивала в ЖЖ сумасшедшей красоты фотографии – серф, волны, океан, загорелые вольные люди. «Акула здесь стоит три доллара», – писала подруга. «Третий день ем акулий суп. Вкуснятина. А еще филе. На две недели хватает.»
Они сделали все, как задумали.
- Больше никаких компромиссов, – так она сказала, смеясь.
- Никаких, – согласился он.
- Никогда больше мы не будем такими, как сейчас, правда? – с надеждой спросила она.
- Да уж хватит, сколько можно, – уверенно ответил он и улыбнулся бодрящей улыбкой.
Они купили недорогие билеты – и вот он, чейндж.
Все было как в кино. Две недели они валялись на пляже без движения, а потом Таля нашла, наконец, свою подругу, которая почему-то до того никак не реагировала на звонки.
Та жила в облезлой хибаре и прочно сидела на наркоте.
Все это выглядело пошлой шуткой. А как же серф, волны, океан, загорелые вольные люди?
- В жежешечке- то? Это просто картинки из нета, – призналась подруга, – я не хотела расстраивать маму…. Ну и остальных в принципе тоже.
- Она всегда была бесхарактерной, – твердо сказала Таля, когда они вышли. – Мы с тобой сильные личности. С нами такого не произойдет.
Митя согласно махнул ушами. Он редко говорил что-нибудь.
Через месяц им надоело есть акулий суп и акулье филе, и они перешли на моллюсков. Утром они спали почти до обеда, потом трахались, ели по моллюску и шли купаться. После купания сразу наступал вечер. Можно было выпить, перепихнуться и еще поспать. Появился некоторый автоматизм. Таля не выдержала. Она снова начала грызть ногти, а потом ее увел на яхте первый подвернувшийся фриц, с лысиной, похожей на головку члена.
А Митя подсел на иглу заодно с Талиной подругой . Та была уже совсем никакая – умерла от передоза через четыре месяца. А потом вернулась Таля – стала приходить к нему вечерами.
- Мы еще зададим им жару, – говорила она.
- Еще как, – соглашался он.
- Шанс ведь всегда есть? – с надеждой спрашивала она.
- Конечно, есть, – бодро улыбался он.
Было странно, как с такой улыбкой он не стал в свое время директором подразделения.